Специальный репортаж из Харбина — бывшей столицы белой эмиграции в Китае В 1945 году здесь жило около миллиона русских. Но в 1956-м их осталось всего двести — те, кому ехать было попросту некуда…
…МЕНЯ не покидало ощущение, что я иду по центру Москвы. Вот ей-богу, всё то же самое — дворянские особняки с колоннами, лепниной и атлантами, продавцы матрёшек и самоваров, вывеска, разрисованная медведями: «Кабакъ «Генералъ Топтыгинъ». Мостовая — крупная брусчатка, которой с XIX века вымощены улицы российских городов, — говорят, её специально завозили с Дальнего Востока. Вдали виднелась миниатюрная православная церковь из красного кирпича, увенчанная затейливыми куполами. Уличный оркестр играл «Очи чёрные». 25 сентября, неподалёку от этой так похожей на Арбат улицы, в полуразвалившемся доме скончалась 96-летняя уроженка Смоленска Ефросинья Никифорова — последняя русская жительница города, население которого не так давно насчитывало миллион граждан Российской империи…
Молятся на китайском — русский забыли
«ЕЙ ЕЩЁ здорово повезло. Фрося чисто русская была, её не трогали, — рассказывает мне уборщица в церкви — бабушка с китайским разрезом глаз. — Ну, один раз пришли, побили посуду, кричали: «Убирайся в свою Россию!» Что с неё взять — она ведь и китайского языка не знает. А вот мы, «полукровки», в «культурную революцию» натерпелись: и плевали в нас, и избивали. Тридцать лет, почитай, я по-русски не говорила, даже во сне слово произнести боялась. Вот пытаюсь снова по словарю учить, но память уже не та».
…Мария Миронова (по паспорту — Сяй Линь, как звала её мать-китаянка) произносит русские фразы так, что я с трудом понимаю её, — женщина постоянно сбивается на китайский. Она никогда не видела Россию, хоть граница не так уж далеко. Родилась в Харбине, в семье бежавшего из Владивостока белого поручика. Строгого отца помнит хорошо, как гордо объясняет Мария Александровна: «Он был с саблей и усами — как полагается». Убирать церквушку она приходит бесплатно, по старой памяти: у православной общины не было денег её содержать, и храм ещё двадцать лет назад передали католикам. «У нас теперь другая церковь есть, открываем иногда по воскресеньям на пару часов, чтобы немножко Господу нашему помолиться». Молятся они, естественно, на китайском языке — русские молитвы все давно позабыли…
…Посёлок Харбин был основан в 1898 году, когда в Маньчжурию прибыли первые российские переселенцы — строить Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД). Довольно скоро деревня превратилась в город, через 20 лет там проживали 150 000 человек. Выставленные в музее чёрно-белые фото начала XIX века, подобно запылённому зеркалу, отражают тогдашнюю жизнь. Вот посетители заходят в трактир Смирнова на Китайской улице, возле табачного магазина Ильи Лопато дежурят важные извозчики, а из салона галантерейщика Петрова, смеясь, выбегают барышни с кружевными зонтиками.
…На воротах обветшавшей церкви Покрова Богородицы — ржавый замок, в стёклах окон — трещины. Семь лет назад скончался последний батюшка — отец Григорий Чжу. Нового пастыря из Москвы не прислали, и прихожане привыкли обходиться без священника.
— Отцу Григорию в шестидесятые годы больше всех досталось, — вздыхает Мария Миронова. — Его по Харбину возили, повесив на грудь табличку «Он целует ноги Хрущёву». Теперь мы тут сами молимся, как умеем. Но с каждым годом нас всё меньше. Не знаю, что с церковью потом будет, — может, тоже кому-нибудь отдадут.
Потомков от русско-китайских браков в Харбине осталось человек пятнадцать. Как правило, все родились здесь в тридцатые годы — дети российских купцов, крестьян, семёновских казаков, бравших в жёны китаянок. Смешанные свадьбы не были популярны, местные русские предпочитали жениться на «своих», но во всём случаются исключения. Фотографий из старой жизни не сохранилось — сожгли в печках: при «культурной революции» за «вражеское» происхождение по головке не гладили. Кого-то отправили в трудовой лагерь, кого-то — в тюрьму: умершая два года назад Валентина Хань отсидела 18 лет по статье «шпионаж». Однако эти люди, забывшие язык отцов, всё ещё обращаются друг к другу по старым именам — «Катя, Вася, Маша»: это не вытравила и «культурная революция». Но их дети не знают ни слова по-русски, а уж внуки — тем более. Мария Александровна показывает фотографию внука «Игорька», работающего в Гонконге, — с фото смотрит весёлый китаец в бейсболке. «Пыталась учить его русскому — он не захотел».
На границе родины отобрали деньги, вещи, паспорта
Так выглядел город в 30-х годах ХХ века.…
РАСЦВЕТ русского Харбина наступил после 1922 года, когда с Дальнего Востока, в страхе перед армией большевиков, сюда бежали сотни тысяч людей — крестьяне пересекали границу целыми деревнями, казаки — дивизиями. В городе открылись двадцать русских школ, институты, монастыри. На сцене оперного театра пели Шаляпин, Вертинский и Лемешев, и уже никто не помнит, что именно здесь студент Харбинского политеха Олег Лундстрем создал свой знаменитый джаз-банд. В ресторанах подавали настоянную на смородине водку «Государь», а продукция харбинского пивного завода, которым владел купец Хренников, получала золотые медали на выставках в Европе. Вступившие 20 августа 1945 года в город советские солдаты были ошарашены: они как будто перенеслись в прошлое на машине времени. Однако всего через десять лет дореволюционная русская «картинка» в Харбине растворилась словно дым.
— Русские начали постепенно уезжать после того, как в 1932 году город оккупировали японцы, — рассказывает историк Лю Дун, автор книги «Русский Харбин». — Сначала в Шанхай, оттуда — в Америку. Осенью 1945 года «Смерш» тысячами арестовывал «японских шпионов» из бывших белогвардейцев, их расстреливали в овраге, за городом.
Тем, к кому не было претензий, предложили выехать в СССР — согласились 50 тысяч человек. Но на границе у них отобрали деньги, паспорта и вещи: всем было объявлено, что они обвиняются в «измене родине». После этого русское население бежало кто куда — в Австралию, Бразилию и Аргентину. В 1956 году правительство Мао Цзэдуна настоятельно предложило остаткам русских эмигрантов покинуть Харбин. В итоге в городе осталось лишь двести человек — те, кому ехать было попросту некуда.
В 1945 году в Харбине насчитывалось тридцать православных церквей — осталось только три. Одна, как уже говорилось, отошла католикам, другая превращена в музей, остальные снесли, чтобы не мешали строительству блочных кварталов. Ещё через двадцать лет «революционные студенты» сожгли деревянную «шоколадную церковь», которую построили в дар Харбину мастера Вологодчины. Сейчас на месте пепелища скверик с цветочками, а городские власти планируют восстановить «шоколадку» заново для привлечения туристов.
…Мария Миронова с трудом опускается на колени перед распятием — ей уже 76 лет, и ноги почти не слушаются. Внезапно она отрывается от молитвы, что-то вспомнив: «Отсюда уже даже покойников стали увозить. Эвон, даже генерала Каппеля забрали. Скоро нас на Харбинщине никого не будет — ни живых, ни мёртвых».
Бежавшие от ужасов Гражданской войны русские люди создали в Харбине островок — копию той любимой России, какой она запомнилась им в их лучше годы: благоговейно вылепив улицы, построив дома, украсив церкви. Этого острова больше нет. Он исчез, оставив о себе лишь смутные воспоминания, — так, как когда-то Атлантида…
Молодец Валера солидная информация. Я помню ст. пр-к. Лёха Лесков рассказывал,он кстати до сих пор в отряде служит,так вот деревня где его прародители проживали во времена "красного террора", состаявшая из казаков, ночью на плотах толи через Аргунь либо через Амур переправились на китайскую сторону. И как эта деревня называется к сожалению не помню хоть убей.
5 августа 1931 года по улицам Харбина от Иверской церкви на Пристани по направлению к Новому кладбищу двигалась многотысячная траурная процессия. Хоронили В.А. Казем-Бека врача, имя которого уже при его жизни стало легендой, символом профессионализма и доброты к людям. В первые же дни после похорон было основано несколько обществ, которые ставили своей целью учреждение в память о нем благотворительных больниц. Чем заслужил такую благодарную память населения Харбина B.A. Казем-Бек? В каких условиях работал? О нем и о других русских врачах, лечивших людей в непростых условиях зарубежного существования, пойдет речь в этом очерке. Первое появление русских врачей в Маньчжурии относится к началу строительства КВЖД. История здравоохранения в этом регионе, как и на самой КВЖД и в его административном и культурном центре Харбине, была полна драматических событий: эпидемий чумы и холеры, наводнений на р. Сунгари и т.д., что требовало самоотверженного труда всего медицинского персонала и огромной организационной работы по созданию больниц и амбулаторий. Походный госпиталь, созданный в первые же дни начала строительства КВЖД в 1899 г., размещался в палатках, затем в специальном бараке, а к лету 1900 г. уже были построены два кирпичных здания (хирургическое и терапевтическое отделения) и другие помещения для аптеки и различных вспомогательных служб. Это и было началом впоследствии хорошо известной всему многонациональному населению Харбина Центральной больницы КВЖД. Первыми врачами больницы были приехавшие из России хирург Свенцицкий и терапевт Лазовский. К моменту начала эксплуатации дороги (1903 г.) в Центральной больнице уже функционировало 4 отделения на 150 коек, а в конце года на 403. Появились новые специалисты (Новкунский, Чистосердов и др.). Население Харбина быстро росло, и расширение больницы было крайне необходимо, особенно если учесть, что она оставалась в те годы единственным лечебным учреждением в городе и обслуживала не только работников дороги и их семьи, но и всех жителей Харбина и русских, и китайцев. Последующие годы были полны проблем для медицинского персонала: эпидемия брюшного тифа (1903 г.), русско-японская война (1904-05 гг.), повлекшая за собой громадный наплыв раненых с фронта. Только с 1908 г. жизнь Центральной больницы стала входить в норму. В 1910-11 гг. Харбин, как и всю Маньчжурию, посетила новая страшная беда легочная чума. На помощь местным медикам прибыли врачи из России и других стран, что дало возможность быстро локализовать эпидемию и вскоре покончить с ней. Однако "черная смерть" унесла немало жизней, в том числе и среди русского медицинского персонала. В годы советско-китайского совместного управления КВЖД (1924-1935 гг.) коллектив врачей пополнялся медиками, командированными из СССР в больницу поступало и новое оборудование. Преодолевая постоянные трудности, достраиваясь и перестраиваясь Центральная больница дожила до 1935 г., когда была продана дорога и больница фактически перешла под контроль японской администрации. Одной из острых проблем, которые приходилось решать руководству Центральной больницы, была нехватка среднего медицинского персонала, 1920 г. при больнице открыли фельдшерско-акушерскую школу (всего б четыре выпуска), а в 1921 г. и высшую медицинскую школу. Она просуществовала всего пять лет (1920-1925 гг.). Краткий обзор деятельности Центральной больницы КВЖД, самого крупного лечебного заведения Харбина, в первые десятилетия его существования может дать общее представление о тех проблемах, с которыми пришлось столкнуться русским врачам в Маньчжурии. В начале 20-х гг. в связи с притоком русского населения из России медицинское обслуживание стало приобретать новые черты: среди эмигрантов оказалось немало специалистов, которые могли пополнить корпус врачей города (в основном, в виде частной практики). Возникли проблемы и с оказанием медицинской помощи беженцам. С этой целью были организованы бесплатные амбулатории и больницы за счет пожертвований благотворителей, что вое было характерно для общественной жизни "русского Харбина" тех лет. Особое место в медицинском обслуживании Харбина занимают БЛАГОтворительная монастырская больница имени доктора В.А. Казем-Бека и Благотворительная и общедоступная амбулатория и больница, созданные в его мять. Неимущие больные получали от В.А. Казем-Бека не только бесплатную медицинскую помощь, но часто бесплатные лекарства(5). Безотказность, рота молодого врача принесли ему славу, популярность и послужили примером и стимулом для развития медицинского дела. В благодарной памяти русских жителей Харбина сохранились имена других врачей, например, погибшего при исполнении своего медицине долга в эпидемию чумы 1921 г. А.В. Синицына. Его именем были названы детские ясли "Капля молока", проведен ряд благотворительных мероприятий в память о нем. Как уже упоминалось, когда в Харбине вспыхнула эпидемия (1910-11 гг.), из России на борьбу со страшной болезнью приехали многие врачи, в том числе и доктор К.С. Фиалковский. Всю последующую жизнь врач-психиатр связал с Харбином: он был заведующим отделением Центральной больницы КВЖД, активно занимался общественной работой принимал участие в создании Общества защиты детей (1913 г.) и приюта "Ясли' также был учредителем санатория "Зеленый остров" на р. Сунгари (существовал до разрушительного наводнения в 1932 г.). Большую благотворительную работу во всех больницах и в своей с венной амбулатории проводила в Харбине и на линии КВЖД Мариинска шина сестер милосердия Российского общества Красного Креста. Эта организация с первых лет существования Харбина, продолжая традиции России Красного Креста, оказывала часто бесплатную помощь малоимущим и беднякам (особенно при наплыве беженцев в 20-е гг.). Мариинская община не только объединяла сестер-ветеранов, но и вила новые кадры на сестринских курсах. Деятельность общины находил центре внимания харбинской общественности. На годовом празднике выдавали аттестаты и нагрудные значки молодым сестрам и награждали юбиляров, например, в 1941 г. были награждены заслуженные сестры со стажем от 25 лет В.Н. Пироцкая, Д.З. Гольская, И.А. Луостаринен, А.И. Алексеева, М.И. Рыбакова (об этом опубликован материал в одном из номеров журнала "Рубеж"). В истории русского Харбина есть и другие страницы, рассказывающие о благотворительной помощи больным неимущим людям. Это касается, например, Патроната для нервнобольных, учрежденного Епископом Нестором в 1923 г. при Иверском кружке сестричества. (Врач Патроната М.А. Краснова, вспомогательный медицинский персонал В.А. Оксаковская, Д.И. Цирулин, А.И. Донченко и др.). Все харбинские врачи имели высокую квалификацию, окончили известные медицинские институты и университеты в России: доктора С.И. Сементовский, Н.Н. Успенский, Ф.Н.Плешков были выпускниками Томского императорского университета; доктор В.Ф. Серебряков окончил Саратовский университет; доктор В.А. Казем-Бек, как уже упоминалось, Казанский. Во Франции получили образование доктора И.Т. Урзов и Т.С. Масленникова-Урзова. Благодаря высокой квалификации врачей оказалось возможным организовать Высшие медицинские курсы (1920^25 гг.) и Медицинский техникум (40-е 50-е гг.). (Интересно отметить, что и на курсах, и в техникуме учились не только русские, но и представители других национальностей китайцы, корейцы, монголы). По-разному сложились судьбы русских врачей после переломного 1945 г. Молодые врачи с дипломами Харбинского медицинского института, функционировавшего в годы японской оккупации Харбина (обучение велось на японском языке), успешно трудились в системе здравоохранения в КНР, а затем на родине. За рубежом (в США, Австралии и других странах), где, как известно, право на медицинскую практику врачу выдается только после сдачи специальных квалификационных экзаменов, беспрепятственно получили допуск к практике доктора Т.С. Масленникова-Урзова, Н.П. Голубев, другие просто безвозмездно оказывали помощь своим соотечественникам. Трагической оказалась судьба известного терапевта доктора С.К. Сажина, арестованного в Харбине китайскими властями в 1954 г. и осужденного на семь лет каторжных работ "за антисталинские высказывания". После освобождения С.К. Сажин уехал в Австралию, где и окончил свои дни в 1972 г. Большинство врачей старшего поколения, как и те, кто практиковал в 30-40-х гг., умерли в Харбине и навечно остались в маньчжурской земле (доктора Н.Я. Худыковский, Н.Г. Урзов, В.М. Чунихин, Д.Т. Челахсаев и др.). Памятники им не сохранились из-за разрушения русских кладбищ. Исключение составляет лишь памятник В.А. Казем-Беку, перенесенный оставшимися в те годы русскими жителями Харбина на отведенный за городом участок. В заключение нельзя не сказать о том, что в мемуарной литературе о жизни дальневосточного русского зарубежья дается очень высокая оценка деятельности русских врачей, представителей русской медицинской школы. Они были не только высокообразованными специалистами, но и людьми с высоким чувством долга. "Вы могли обратиться к врачу или в больницу за срочной помощью, не думая об оплате, пишет Э. Варбола. Платили, кто сколько мог. Вы могли вызвать на дом любого врача в любой день и любой час, не боясь получить отказ... Наш врач был благотворителем, а не бизнесменом...". Можно только представить себе, сколько жизней в нелегких условиях зарубежья спасли харбинские врачи! Да и лечили они всех, без различия национальностей и конфессий.
История Российской эмиграции в освещении современной китайской историографии
Переселения за пределы национальной территории, характерные для многих народов, не были исключением и для российских подданных, осваивавших огромные просторы дальневосточной окраины. Одновременно с заселением Приамурья и Северного Приморья русскими происходил незначительный внешний отток в соседний Китай. С середины XVII в. этому процессу способствовало отсутствие точной границы с цинским Китаем, а с середины XIX в. установление добрососедских отношений в результате подписания ряда договоров. На фоне миграционных процессов, происходивших в мире и внутри России, масштабы передвижения части российских подданных в пределы Китая были незначительными и малозаметными, поэтому долгое время это явление не привлекало внимания исследователей. В последние годы в связи с активизацией интереса к истории российской эмиграции как в России, так и за рубежом проблемы внешних миграций, изучение причин, форм и характера перемещений населения в другие страны стали весьма актуальными. Историю дальневосточной ветви российской эмиграции на примере Китая в отечественной историографии принято рассматривать после окончания гражданской войны на Дальнем Востоке и в Сибири. В понятие эмиграция вкладывается вынужденный характер отъезда из страны проживания под воздействием неблагоприятных факторов (изменение политической ситуации, приход к власти большевиков, возможные репрессии и т. п.). Однако из имеющихся отечественных источников известно, что во избежание религиозных гонений в ближнее зарубежье переселилось немало семей духоборов, сектантов и старообрядцев. С конца XVII в. на территории Барги, расположенной к юго-востоку от среднего и нижнего течения р. Аргуни, возле хребтов Большого Хингана, появляются русские казачьи отряды, охотники и беглые в поисках свободной жизни. Это им принадлежит первенство в хозяйственном освоении Трехречья, расположенного по правому берегу Аргуни между реками Ган, Дербул и Хаул. В 1900-е годы у р. Желтуги (Мохэ) золотоискателями была создана Желтугинская республика, в которой существовали свои законы и уклад жизни. Несмотря на то, что в царской России эмиграция была запрещена, а разрешался лишь временный выезд за границу, тем не менее, как свидетельствуют исторические факты, переселение какой-то части российского населения в Цинскую империю на постоянное жительство происходило. Обратимся к имеющимся понятиям слова эмиграция. По словарю В.И. Даля эмиграция означает выселение, высел, переселение, выход на чужбину, в новое отечество. В Советском энциклопедическом словаре под эмиграцией понимается вынужденный или добровольный выезд граждан из своей страны в другую на постоянное жительство (или на более длительны и или менее длительный срок) по политическим, экономическим и другим причинам. Полагаясь на эти определения, к числу первых российских эмигрантов в Китае можно отнести тех, кто переселился на территорию Китая в дореволюционный период. Однако это были нелегальные эмигранты. В конце XIX начале XX в. огромное стимулирующее значение в заселении и освоении российского Дальнего Востока имели ввод в строй отдельных участков Транссиба, в частности Китайско-Восточной (КВЖД) и Уссурийской железных дорог. Из всех участков Транссиба только КВЖД пролегла по территории соседнего государства. Одновременно с сооружением этой уникальной дороги формировалось русское население на территории Северо-Восточного Китая, известного под названием Маньчжурия.
Да! Не могу остаться в стороне от такой не просто темы, но и проблеммы. Информация конечно интересная. Но мне кажется субъективна. Есть ведь пистатели, как Балябин и Седов с такими произведениями как Голубая Аргунь и Даурия. Есть краевед Граубин и его Серебрянный капкан. А мы все о русских в Китае! А как РУССКИМ в России было до этого и после этого? И вообще не хотелось бы превращать живое общее на форуме на перепечатывание всевозможных статей из "умных" книжек. Я простой служивый, но в жизни к счастью общался с этими людьми и многое слышал из личных уст. И разделила нас по разным берегам не Советская власть и не Россия (мы скоро и про это начнем писать), а просто личные взгляды, убеждения и ИНТЕРЕСЫ каждого. C армейцами понятно - им все равно какую сопку штурмовать. Но как эта тема может стоять у ПОГРАНИЧНИКОВ?
Сообщение отредактировал alexbor - Четверг, 2007-03-01, 21:59
В канун православной Пасхи 78-летний Цюй Чаншань был занят крашением пасхальных яйц для праздничных встреч в деревне. Стуканье пасхальными яйцами друг об друга - чье крепче -- особый ритуал взаимного поздравления сельчан. У Цюй Чаншаня есть и русское имя - Иван Василиевич. Он самый старший из потомков китайско-русских семей первого поколения в национальной деревне Эньхэ в городе Аргунь Внутренней Монголии. Его отец Цюй Хуншэнь был родом из Синьчэна провинции Хэбэй. В начале 20 века он приехал к берегам пограничной между Китаем и Россией реки Аргунь на заработки. Там он познакомился с доброй и трудолюбивой русской девушкой Анной. Они полюбили друг другу, поженились и поселились в России. В 1957 году Цюй Хуншэнь вместе с сыном Цюй Чаншань вернулся в Китай. Жена Цюй Чаншаня тоже из китайско-русской семьи. Их старшему сыну Цюй Дэсиня уже 50 лет, он -- волостной староста русской национальной деревни Эньхэ.
Ныне в Эньхэ и окружающих деревнях в 2000 с лишним семьях проживают около 10 тыс. человек - потомков таких китайско-русских семей, как старик Цюй Чаншань. Они живые свидетели истории отношений между Китаем и Россией в 19 и 20 веках. В конце 19 века царская Россия вербовала китайских рабочих из Шаньдуня, Хэбэя на северо-восток на строительство железной дороги Дунцин. Некоторые бедные крестьяне из внутреннего Китая приезжали в бассейн реки Аргунь на добычу золота и ведение торговли. Зажиточные люди царской России ехали к реке Аргунь на разработку недр и торговать, простые русские крестьяне и скотоводы тоже часто пересекали границу и постепенно селились на территории Китая. Тогда в сомоне на правом берегу Аргуня не было китайских девушек, поэтому китайские рабочие часто женились на русских девушках, а русские девушки пересекали реку и выходили замуж за китайцев.
После Октябрьской революции часть китайских рабочих, которые завели семью и поселились в России, вместе со семьей возвращались в Китай. Они обосновались на восточном или южном берегах реки Аргунь. Много русских эмигрировало в Китай, чтобы избежать тягот гражданской войны после революции. Здесь русские юноши женились на китаянках. В 50-е годы 20 века тоже шло массовое переселение китайско-русских семей в Китай. Также поступила и семья Цюй Чаншаня. Вначале, после ухудшения дипломатических отношений между Китаем и СССР в их положение не было значительных перемен, лишь во времена 10-летних беспорядков в Китае они были несправедливо обвинены. С тех пор, как отношения между Китаем и СССР (Россией) улучшились, нормальные контакты между обоими берегами реки Аргунь восстановились.
Сегодня потомки китайско-русских семей третьего поколения в основном люди уже пожилые, в некоторых семьях живет четыре поколения. Вот схема самой ранней китайско-русской семьи: муж был китайцем, жена - русская. Когда рождался ребенок, отец давал ему китайское имя, а мать, исповедовавшая православие, давала ребенку русское православное имя. Китайско-русские потомки первого поколения в основном получили православное крещение, владеют русским и китайским языками, но уровень русского языка у них значительно выше.
Река Аргунь на границе между Китаем и Россией Большинство китайско-русских потомков второго поколения родилось в Китае, и хотя в некоторых семьях им давали русские имена, но православная культура влияет на них все меньше и меньше, однако русские традиции и обычаи сохраняются в большинстве семей. Потомки третьего и четвертого поколений уже имеют китайское образование, по языку, обычаям и привычкам они китайцы.
Деревня Эньхэ - типичное поселение китайско-русских потомков, живущих в бассейне реки Аргунь Китая. Здесь большинство населения - рабочие и служащие госхоза. Схема коллективного труда и хозяйствования соответствует особенностям обстановки обширного и малонаселенного района. Крупные сельскохозяйственные машины и поля принадлежат госхозу, маленькие сельхозмашины, скот и огороды перед домом и за домом являются личным имуществам. Для работающих в госхозе доход сравнительно стабильный -- около 3000 юаней, жизнь обеспеченна. 30 - 40-летние, хорошо владеющие русским языком, уезжает за границу в Россию переводчиками или ведут торговлю.
Правда, на берегах реки Аргунь торговля пока мало развита. Из Китая на другой берег везут пшеницу и рапс, из России - продукты, меха. Молодое поколение ныне редко поддерживает связь с родственниками, живущими на другом берегу реки Аргунь. Только старшее поколение все еще скучает о прежних родственниках и друзьях, часто вспоминает былые времена, в которые были и горе, и счастье, сожаление и мечты.
